Эти авторы пишут про сиськи-письки очень наглядно; простор для читательских фантазий в конкретных сценах невелик.
Герой Шаргунова “делает любовь пальчиком”, а герой Прилепина делает любовь писькой, [...]]]> Если согласиться с допущением о том, что не всякая сексуальная сцена в книге обязана возбуждать и радовать, то лучше всех с интимом дело обстоит у Прилепина и Шаргунова.

Эти авторы пишут про сиськи-письки очень наглядно; простор для читательских фантазий в конкретных сценах невелик.
Герой Шаргунова “делает любовь пальчиком”, а герой Прилепина делает любовь писькой, раскорячив любовницу лягушкой и созерцая ее грязные пятки. Можно представлять, как обычно занимаются сексом эти ребята, домысливать привычки и предпочтения, но от пальчиков и пяток уже никуда не деться.

Удивительный дар наглядности.

Имею знакомство с девушкой, которая бросила читать повесть Шаргунова “Малыш наказан” на середине именно потому, что задолбалась видеть постельные сцены главного героя и его противной девицы.
“Не могу”, – сказала она, – “прямо перед глазами стоит, как он ее трогает. Хотя книжка хорошая”.

Ведущий обратился к аудитории
Со следующим вопросом:
«Сколько, на ваш взгляд,
Необходимо современной женщине
Сексуальных партнеров,
Не считая, конечно, супруга?»

Ответы были разные,
Но, в общем-то, все согласились
С [...]]]> Зарисовка с натуры

Вот отрывок из “Крысиного короля” (автор лысый мужчина Чайна Мьевилль):

“Выглядела она потрясающе. Завитые волосы были высоко собраны в хвост. Из одежды – только маленький тугой топик с красным отливом и брючки, такие узкие, что казались нарисованными на бедрах. Жакета Наташа не надела, тонкие руки и талия были открыты… [...]]]> Мужчины все-таки бОльшие выдумщики, чем женщины.

Вот отрывок из “Крысиного короля” (автор лысый мужчина Чайна Мьевилль):

“Выглядела она потрясающе. Завитые волосы были высоко собраны в хвост. Из одежды – только маленький тугой топик с красным отливом и брючки, такие узкие, что казались нарисованными на бедрах. Жакета Наташа не надела, тонкие руки и талия были открыты… В ушах и на шее у нее поблескивало золото”.

Только в мужской фантазии одетая таким образом девушка будет “выглядеть потрясающе”.  Красный отлив тугого топика и какие-то, видимо, лосины нагло содраны с прощальной капсульной коллекции Черкизовского рынка. Фасон этих праздничных одежд может пойти только спортивным самочкам с развитым прессом и идеальными пропорциями. Остальные, как ни грустно, будут похожи на лягушек.

Возможно, изрядная часть отвественности за модный лук лежит на переводчике.

Но в любом случае этот плод мужских фантазий палит своих создателей по полной программе. Теперь любая почитательница Мьевилля знает, что надо надеть на творческий вечер кумира.

Вот и еще одна хорошая новость – Стивен Кинг выпустил очередную историю из серии “Темная башня”. Называется “Ветер из замочной скважины”.

Когда переведут, интересно.

Зато все сходятся в одном: романы человек-китай пишет отличные.
Он (Мьевилль) – фантаст, представитель презренного треш-жанра, в котором вся выдумка давно сводится к Важному Моральному Решению, которое нужно принять герою. Типа дилемма на [...]]]> В интернетах фамилию автора пишут по-разному: Мьевиль или Мьевилль. Справедливее, наверное, с двумя эль, как в оригинале – China Tom Miéville.

Зато все сходятся в одном: романы человек-китай пишет отличные.
Он (Мьевилль) – фантаст, представитель презренного треш-жанра, в котором вся выдумка давно сводится к Важному Моральному Решению, которое нужно принять герою. Типа дилемма на фоне более-менее унылых декораций. Эльфов затрепали, космические корбали бороздят просторы Большого театра, сумасшедшие ученые тратят силы на создание более лучшей формулы “Мистера Мускула”.

В это время в Англии лысый симпатичный парень пишет дебютный роман, который среди прочего был номинирован на премию Брэма Стокера. “Крысиный король” – история про крысиного короля (да-да), Дудочника и джангл.

История начинается в тюремной камере, куда проникает загадочный вонючий мужчина, чтобы в буквальном смысле вытащить на свободу главного героя. Вонючка представляется родственником Сола (так зовут главного героя) и втягивает того в новую крысиную жизнь.
В которой есть один, но зато существенный недостаток: Дудочник, желающий, чтобы все живое его слушалось или издохло.
Со времен событий в Гаммельне прошло много лет, но Крысолов-Дудочник никуда не делся. Он по-прежнему играет на флейте, но не чужд прогресса – собирается выступить на большом джангл-концерте, чтобы порвать зал и раскачать танцпол (в прямом смысле). Эта сцена, кстати, одна из лучших в романе; независимо от того, насколько вам близок джангл.
Действие “Крысиного короля” происходит в Лондоне. В канализациях, на крышах, помойках и в заброшенных углах. Пустые стоянки, мусорные кучи, нежилые развалюхи, темные щели, тупики и туалетные проулки – это другой Лондон, в котором живут крысы, птицы и пауки.
И если вас в детстве потеряли родственники-крысы, то вы будете жить так же, как они. Много еды на свалках, много укромных углов и, главное, вы больше не будете одиноким. Крысы повсюду.

Неправда, что человек-летучая мышь – лощеный красавец, неправда, что женщина-кошка пользуется помадой, неправда, что человеку-пауку есть дело до справедливости. Это детские комиксы. Взрослая правда заключена в том, что если ты человек-зверь, то и жизнь тебе светит звериная. Соответствующая.

P.S. – как и положено всякому приключенческому произведению, главный герой вызывающе туп. Иначе не было бы и приключений.

Хау, бледнолицые, двигаемся дальше.

Живет человек, который любит Достоевского больше, чем Толстого, и может объяснить, почему; человек, которому дороги Бунин и Куприн; человек, [...]]]> Прежде чем жрать глазами буковки, смиритесь с тем, что “Дом, в котором” – хорошая книга. Если вы так не считаете. то дальше можно не читать, т.к. на этом допущении основан текущий пост.

Хау, бледнолицые, двигаемся дальше.

Живет человек, который любит Достоевского больше, чем Толстого, и может объяснить, почему; человек, которому дороги Бунин и Куприн; человек, который понимает Фоера, Кизи, Джонатана Кэрролл и Джонатана Коу; человек, который с трепетом читал “Бога мелочей”. В общем, речь идет о достойной персоне (не без гилти плежерс, конечно).

И вот этой персоне в руки попадает “Дом, в котором”. И персона говорит, что с трудом перевалила за сто страниц, потому что “ну все так медленно, скуучно”.

После этого можно выступить в роли унылого педика и начать раскрывать собеседнику глаза на достоинства объекта дискуссии. А можно увидеть в реакции на “Дом” явление читательской усталости.

В какой момент человек устает от умных повествований и хочет бодрого экшена? Строго говоря, роман Петросян не намного скучнее “Войны и мира”, но эпопея Толстого застыла в янтаре еще юношеской читательской любви и чувства к ней пересмотру не подлежат. Когда наступает отвердение книжних предпочтений и гилти плежерс, разбавленные “Темными аллеями” и “Лолитой”, превращаются в достаточную, простите, пищеу для ума? Когда становится скучно читать новое и медленное?*

* – гилти плежерс за новое не считаются, даже если это последний свежайший выпуск. Как правило, это презренные жанры, ценные именно предсказуемостью.

В романе присутствуют проститутки, настоящая любовь, маленькие обезьянки и Герберт Уэллс. Заявлены путешествия во времени, которые играют сюжетообразующую и важную назидательную роль. А при помощи Уэллса сорваны многие покровы с профессии сочинителя в целом и фантастического писателя в частности. Вообще, хорошо когда писатели пишут про [...]]]> Умный, добрый и, что немаловажно, толстый роман. Чего еще желать?

В романе присутствуют проститутки, настоящая любовь, маленькие обезьянки и Герберт Уэллс. Заявлены путешествия во времени, которые играют сюжетообразующую и важную назидательную роль. А при помощи Уэллса сорваны многие покровы с профессии сочинителя в целом и фантастического писателя в частности. Вообще, хорошо когда писатели пишут про писателей, как Макьюэн в “Искуплении”, к примеру.

Бестселлером в России “Карта времени” не станет, несмотря на надежды продвинутых критиков. Мы отвыкли от такой прозы – неспешной, старомодной, с забавными допущенями. Роман слишком реалистичен для любителей фантастики, и слишком мил для ценителей реализма.

Читатель! Напряги ягодицы, мышцы пресса и мозг, оставь ожидания за дверью тубзика, и “Карта времени” развернется перед тобой, раскрывая тайны и напоминая о простых вечных ценностях.

Сначала ссылка – http://www.afisha.ru/article/sci-fi-writers/page1/.

Потом выводы: он же, натурально, псих. Верит в психоторпоный генератор и рубит в квантовой гравитации. Хокинг, бедный, от таких специалистов по современной физике аж в коляске перевернулся, наверное. Ну и фи, некрасиво же чмырить коллег, говорить, что они неталантливые, [...]]]> Феерический монолог фантаста Василия Васильевича Головачева. Шок! Шок! Шок! Срыв покровов!

Сначала ссылка – http://www.afisha.ru/article/sci-fi-writers/page1/.

Потом выводы: он же, натурально, псих. Верит в психоторпоный генератор и рубит в квантовой гравитации. Хокинг, бедный, от таких специалистов по современной физике аж в коляске перевернулся, наверное. Ну и фи, некрасиво же чмырить коллег, говорить, что они неталантливые, и обзывать “типа литературным неграми” (спойлер: это Головачев так про Акунина сказал).

Совсем бедняга съехал в адскую яму. Надо бы ему перерыв сделать лет на пять, пожить в глубинке, картошку копать, ходить за грибами и самогон гнать на апельсиновых корочках. Хотя как раз за грибами лучше Головачева не пускать – наберет мухоморов, построит генератор и затянет нас всех в черную дыру.

Можно было бы сказать, что Василий Головачев – страшное разочарование взросления. В двенадцать лет его читали и любили, а потом все (кроме автора) выросли, и оп! оказалось, что маэстро исписался. Но он так мощно и качественно слетел с катушек, что даже вышел на новый виток, в котором разочарований быть не может. На этом же витке находятся Борис Моисеев, Никита Джигурда и вареная сгущенка.

Избранные цитаты:

“Случаев до фига. Самый знаменитый — Акунин. Писал, писал, писал человек, никому не нужен был — такой гладкий со всех сторон. Я все понимаю: он профессионал, переводчик, знает Азию. Но на самом деле это графоман железный!” (ну если Акунин железный графоман, то как назвать Василия Васильевича, в чьей библиографии только толстых романов больше сорока? титановый писака?)

“Я как посчитал, что у кого-то там пятьдесят с лишним изданий, ну, думаю, елки зеленые, вот пацаны пишут… Можно, конечно, сказать: мое время ушло, их пришло. Но пока еще мои книги пользуются спросом — все-таки интеллектуальных людей еще очень много”. (интеллектуальных людей? да бросьте, все вымерли, вы один и остались).

“Сергею Лукьяненко нужно работать еще лет десять, чтобы меня догнать. Никаких особых претензий я к нему не имею, но этот его коммерческий успех — не по Сеньке шапка”. (кто сказал “зависить”? нет-нет, читатель не может быть объективен, продажи и популярность – не показатель).

“Ты говоришь: «Вот психотронный генератор!» А после тебя выступает какой-нибудь специалист-профессор и говорит: «Да все это ерунда, все это невозможно». И ему верят. Хотя мне абсолютно точно известно: люди работают, лаборатории работают, и не только забугорные, но и наши, местные. Естественно, все эти вещи каким-то образом апробируются. Как? На людях, естественно. Даже среди писателей есть такие ребята, которые на себе испытали действие психотронного оружия. Не знаю, насколько они в себе после этих экспериментов, но в любом случае — живые”. (кажется, вполне понятно, на ком испытали генератор и кто после этого совершенно в себе).